Платформа Українського інституту національної пам’яті

Календар спогадів


Наступні події:

05-18
День пам’яті жертв депортації кримських татар

Зі спогадів члена Меджлісу кримськотатарського народу Ескендера Барієва

06-23
Розстріли в'язнів Луцької в'язниці

Зі спогадів православного священика Бориса Стасишина

06-26
Міжнародний день на підтримку жертв катувань

Зі спогадів колишнього полоненого т.з «ДНР» Ігоря Козловського

День пам'яті жертв політичних репресій

щорічно-05-16

День пам'яті жертв політичних репресій

Щороку у третю неділю травня Україна відзначає День пам’яті жертв політичних репресій. Цей пам’ятний день встановлено для пошанування людей, які зазнали переслідувань під час масштабної кампанії масових репресій, що була розгорнута в СРСР у 1937–1938 роках і названа Великим терором. Метою кампанії були ліквідація реальних і потенційних політичних опонентів, залякування населення, зміна національної та соціальної структури суспільства.

Про переслідування, яких зазнала її родина, розповідає Надія Слєсарєва (Вікторовська).

… Мой отец закончил сельскохозяйственное училище. И, видимо, у него были способности, он был заведующим сельскохозяйственного управления города Днепропетровска. Где-то в 30-м году или немножко раньше они с мамой переехали в Днепропетровск. Ну, конечно, у нас была очень хорошая квартира, вот. Отец всё время бывал в командировках, с ружьём, я помню, приезжал. Конечно, уделял он внимания мне мало. Но когда приезжал, очень интересно... Я его помню, такой был высокий человек, немножко сгорбленный, вот. У нас был здоровенный, я очень хорошо помню, большущий глобус. И папа мне на этом глобусе показывал, что в какой стране, и как там живут, и что. И мне было это страшно интересно. [     ]

… Значит, папу вызвали в Киев, он получил новое назначение. Ну, и конечно ж, был банкет. Дома у нас собралось очень много народа. Он пригласил всех сотрудников, которые должны были быть. А мы с Мотей стояли возле окна и смотрели, там был одноэтажный такой особняк, Карла Либкнехта, 11. И вдруг мы видим – подъехали машины. Мотя говорит... А меня звали Наной, называли Наночка почему-то. «Наночка, ану подивися, що там робиться. Якісь під’їхали машини». И подъехало, я это помню, как сейчас, четыре будки, четыре. И тут же вышли в таких тёмно-зелёных формах, вышло их человек 15. Ну, это уже мы не считали. Зашли и абсолютно всем закрутили руки за спины и прямо выталкивали из дома, в те машины заталкивали. Абсолютно всех. Только остались мои папа и мама. И всё. Никто нас не тронул, больше ничего. Конечно, все были страшно перепуганные, вот.

И утром рано отец уехал в Киев. А мы с мамой и с Мотей поехали в Паньковку. Ну, конечно ж, настроение было у всех такое... Ну и, как мама рассказывала, через неделю её вызвали в Киев. Она приехала вся в слезах и говорит: «Наночка, у нас уже больше нет папы». Мы приехали в Днепропетровск опять. Сказали нам взять самые главные вещи и освободить квартиру. И нас переселили в семью, я очень хорошо помню, Атанасовых. У них был Шура Атанасов, чуть старше меня парень. Переселили нас к Атанасовым. Квартиру забрали. Ну, и мы взяли то, что могли только взять с мамой и с Мотей. И уже жили там. Потом, через некоторое время, нас переселили в семью Немежанских, ещё одного сотрудника. Уже вместе с Атанасовыми. А потом ещё... Это ж всё проходило в течение где-то двух месяцев, даже полутора месяцев. Нас переселили на Чонгарский переулок. Там, тоже помню очень хорошо, был обрыв страшный, и уже частная хатка была. Кто это был – фамилию уже эту я не помню последнюю. У нас тогда было вообще нечего кушать. У тех людей, что мы жили, нечего кушать было совершенно. Уже ж никто не работал, ничего не...

Ну, и мама говорит: «Мотя, тікай у своє село. Тікай, – каже, – у село. Може, когось там знайдеш». Мотя плакала: «Ні, я не піду, я не буду вас кидати», вот. И всё-таки мама сказала: «Ти ж бачиш, що з нами роблять? Я хочу, щоб ти осталась жива». И Мотя уехала. Как она уехала, чем она уехала, не знаю.

Ну, а потом, уже 7 сентября, за нами приехала точно такая же будка. За нами с мамой. И посадили нас в эту будку. Ну, и я вот до сегодняшнего дня гадаю... Я не спрашивала у мамы, кого первого высадили. Но, конечно, высадили первую маму. Потому что я... таки да, я ж помню и тюрьму. Маму высадили в тюрьму. А меня повезли в детский дом для детей «врагов народа». Он так и назывался. На Философской, в Днепропетровске. Он, наверно, и сейчас есть, этот детский дом. Ну, а там, конечно, было хуже концлагеря. Там вся эта детвора, свезенная со всего города, всех «врагов народа».

Повний запис інтерв'ю:

Усні свідчення Слєсарєвої Надії про Другу світову війну, записані 28 грудня 2016 року